— Как благодарить вас, — сказал Адам.

— За что? — спросил моряк.

— За то, что вы сделали.

Моряк осмотрел его с ног до головы.

— Если я что-то и сделал, — сказал он, — то не знаю, зачем.

— Не знаете?

— Может, и знаю, — сказал тот. Потом усмехнулся резко и сухо. Допустим, — он выбил трубку о поручни. — Допустим, просто из любопытства. Я вообще любопытный, забавно иногда смотреть, как можно сделать то или сё. Стало чего-то вдруг интересно, сможет ли человек в твоем положении добраться до берега.

Адам шагнул к нему.

— Неправду вы говорите! — выпалил он.

— Это почему еще? — усмехнулся моряк. — Ты же хотел попасть на берег. В эти чертовы Соединенные Штаты. Вот и все, чего ты хотел, верно ведь?

— Да.

— Ну и вали в свои Штаты, дурачина. Только... — он снова отвернулся и сунул в рот трубку.

Адам ухватил его за рукав.

— Что — только? — спросил он.

Моряк вытащил трубку изо рта.

— Да оставишь ты меня наконец в покое? — выкрикнул он в сердцах.

Глава 4

Он оглядел ведущую на север улицу. Улица была довольно широкая, с трехэтажными домами; одни были деревянные, другие кирпичные, одинаково узкие, с равнодушными, безрадостными, чтобы не сказать безнадежными лицами; на каждом шагу встречались полуподвальные лавки и ремесленные мастерские, напоминающие скорее кроличьи норы, вывески об их продаже и сдаче внаем надменно или уныло болтались над входами; коробки и баки с мусором беспорядочно громоздились на краю тротуара. Улица была странно пустынной. В полутора кварталах от него вынырнула из переулка подвода с двумя лошадьми, торопливо пересекла улицу и исчезла. Ее приглушенное громыхание казалось зловещим.

Потом снова настала тишина. Казалось, из окон полуподвальных помещений и нижних этажей пялится множество любопытных глаз. Приближались сумерки, но света никто не зажигал, квартал темнел окнами, как нежилой. Далеко на северо-востоке черный дым поднимался над городом.